Социология на пороге третьего тысячелетия: некоторые итоги развития

Начало третьего тысячелетия является хорошим поводом для того, чтобы подвести некоторые итоги исторического развития социологии, а также вынести определенное суждение относительно ее современного состояния.

Состояние социологической теории в любой исторический период определяется, прежде всего, двумя базисными моментами. Первый состоит в том, что социология всегда стремится тематизировать, описать и теоретически постичь наличное социальное состояние, или состояние общества на данный момент во всей совокупности его функций и проявлений. Кроме того, социология стремится установить те основные социально-исторические факторы и обстоятельства, которые способствовали становлению и оформлению наличного состояния общества.

Второй момент заключается в том, что характер социологической теории в каждый период во многом определяется ее собственным историческим прошлым, тем путем, который проделала социологическая теория. Предметно-содержательное, логическое и методологическое развитие социологической теории в значительной мере задает общий теоретический горизонт, определяет проблемное поле и предоставляет инструментарий многообразных конкретных и специализированных исследований социальной реальности.

Взаимодействие двух указанных моментов проявляется в том, что новизна наличного социального состояния модифицирует и расширяет о бщий горизонт унаследованной социологической теории, формулировку ее основных проблем, направленность и спецификацию теоретического интереса. Она определяет создание новых теорий, их трансформацию, отказ от старых.

Сказанное в полной мере относится и к нынешней социологии. И в настоящее время социология - это социология, исследующая социальное настоящее, и это социология, за спиной которой двести лет исторического развития.

Следует подчеркнуть, что взаимодействие двух указанных базисных моментов чаще всего принимает форму напряжения между требующими исследования новыми социальными явлениями и уже не во всем адекватными средствами такого исследования. Это напряжение и порождает интенсивные теоретические поиски, а также стимулирует методологическую саморефлексию. В результате напряжение, о котором идет речь, трансформируется в напряжение между унаследованными социологическими теориями и новыми теориями, стремящимися постичь новое социальное состояние. Подобное "имманентное" противоречие между старыми и новыми теориями и составляет, как правило, нерв социологического поиска и дискуссии.

Обратим внимание еще на одно важнейшее обстоятельство. Чаще всего, противоречие, о котором идет речь, - это противоречие между теориями, претендующими на целостную характеристику социального состояния или даже на "диагноз эпохи".

В настоящее время напряжение между историческим наследием социологии и современностью конкретизируется в виде напряжения между социологией как социологической теорией модерна, обществ модерна и социологическими теориями современности, получившими название постмодерна.

В силу всех указанных моментов в данной статье я сосредоточу свое внимание на сравнительном анализе основных идей и позиций, лежащих в основе социологических теорий модерна, с одной стороны, и современных социологических теорий - с другой. Сравнительный анализ будет касаться прежде всего тех концептуальных образований, которые составляют общий предметный и теоретический каркас всего многообразно дифференцированного комплекса социологического знания. Речь идет, прежде всего, о тех теориях и концепциях, которые образуют теоретическую основу современной социологии и в которых формулируется соответствующее социологическое видение и основные методологические представления, касающиеся природы социальной реальности и социологии как науки, а также общей социальной теории общества и теории социального развития.

Статья, соответственно, будет построена как анализ последовательной исторической трансформации указанных теоретических оснований социальной науки, происходившей на фоне реальной исторической трансформации классического модерна в современное социальное состояние, получившее название постмодерна, глобального общества и т.п.

Социология как наука, отличающая себя от всех других наук и прежде всего от всех вариантов предшествующей социальной рефлексии, возникла на рубеже XVIII-XIX столетий. Ее возникновение было обусловлено целой серией вполне известных и общепризнанных факторов. Назовем два из наиболее важных.

Первый - европейские буржуазные революции XVII-XVIII столетий, которые способствовали становлению обществ завершенного модерна: капиталистическим, индустриальным, демократическим обществам с рыночными экономиками и парламентскими политическими системами. Одним из следствий этого процесса стало появление гражданского общества. Впервые появляется общество не как объект политического управления со стороны государства, а как относительно автономная сфера, сфера спонтанного социального взаимодействия и социальных форм. Соответственно, впервые появляется общество как объект и предмет социологии, а не как объект и предмет политической или социальной философии.

Второй фактор - становление науки Нового времени и новой научной картины мира, в рамках которых были разработаны и сформулированы принципы научности и концепция естественнонаучного закона, не только востребованные новой социальной наукой, но и ставшие условием ее формирования. Социология началась с того, что была провозглашена Огюстом Контом в качестве отдельного, специфического знания, претендующего на статус позитивной науки. Родоначальник позитивизма вычленил и обосновал социологию как новую науку, обладающую своим собственным позитивным методом и своим предметом, исторически сформировавшуюся на "позитивной стадии" развития человечества.

Научность социологии очень жестко увязывалась с ее эмпирической фундированностью, рациональностью используемой ею методологии и способностью к открытию и формулированию законов общественного порядка и развития.

Уже в классический период ее развития в социологии оформились два базисных методологических подхода. Первый заключается в формулировании социологической теории исходя из приоритета целого, общества, структуры по отношению к индивидам и их социальному действию (О.Конт, Г.Спенсер, Э.Дюркгейм, К.Маркс). Второй подход исходил из методологического приоритета действия индивидов по отношению к структуре, обществу. Речь идет, прежде всего, о теориях Г.Зиммеля и М.Вебера.

Эти методологические альтернативы являют собою фундаментальную дуальность, разрешением которой занималась вся последующая социологическая методология вплоть до наших дней. Спор ведется по поводу того, что является причиной (определяющим), а что следствием (определяемым) - действие определяет структуру или структура определяет действие?

Первый из этих подходов опирался на объективистски-позитивистскую методологию, второй - на интерпретационную методологию, на теорию понимания. Первый рассматривал социологию как аналогичную естественнонаучным дисциплинам объективную науку, формулирующую каузальные социальные закономерности, второй - как науку о культуре, оперирующую смыслами и значениями.

Однако, при всех различиях приверженцы обоих подходов ни в коей мере не сомневались в том, что социология - наука, причем позитивная, опирающаяся, прежде всего, на эмпирический материал и выверенное логикой рассуждение.

Кроме того, позитивность социологии как науки была увязана классиками, в первую очередь Контом, еще с одним фундаментальным качеством и притязанием, определившим самоощущение и претензии не только социологии как науки, но и социологов как носителей соответствующего экспертного знания. Речь идет о формулировании фундаментальных задач и целей социологического познания - социология должна стать основой практической социальной политики в широком смысле слова.

М.Вебер уже в своей программной для социологии статье "Объективность" социально-научного и социально-политического познания" указывает, что целью социологии является выработка целерациональных способов достижения поставленных целей.

Э.Дюркгейм отводил социологии место реальной социально-трансформационной силы не только на уровне методологической постановки проблемы, задач и целей социологического исследования, но и в сфере решения реальных социальных и политических проблем. По его мнению, XIX век пришел с двумя фундаментальными программами - социализмом и социологией. И только социология имеет реальные возможности стать основой переустройства общества и избавить его от фундаментальных аномийных процессов. Только социология может предоставить обществу средства и возможности его реорганизации на основе неполитического механизма.

Что же касается К.Маркса и марксистской социологии в целом, то ее отношение к роли и значению социологического знанию переходило все мыслимые границы, когда-либо отводимые научному знанию. Социальное знание не просто должно было стать основой практической политики. Оно само должно быть политикой: именно оно создает научный идеал общественного устройства, формулирует перспективы общественного развития, указывает и формирует социальные силы, способные возглавить процесс общественного переустройства и воплотить научный идеал социальной справедливости и свободы. Марксистская социология фактически сняла границу между социальной теорией и социальной практикой.

Относительно описанного понимания задач и целей социологии были согласны все ее представители независимо от научной или политической ориентации. Такую позицию разделяли в равной мере представители и европейской и американской теоретической социологической традиции, не говоря уже об эмпирической социологии.

Первый в истории социологический факультет Чикагского университета (1893) и сложившаяся на этом факультете знаменитая социологическая школа изначально формулировали практические цели и задачи социологического знания: проблемы социальной экологии, основ социального консенсуса и социального конфликта оказались в центре ее внимания. Развитие социологии и в Гарвардском, и в Колумбийском университетах подтвердило изначально сформулированную в Чикагском университете практическую, эмпирическую, прагматистскую ориентацию социологии.

Эта практическая ориентация социологии сохранялась и даже усиливалась на протяжении всего ХХ в., делая социологов значимой, престижной и влиятельной профессионально-социальной группой, способной оказывать воздействия как на политический, так и на экономический истеблишмент.

В 50-60-е годы ХХ в. в результате известной конфигурации исторических событий оформилась новая экономическая и социальная ситуация - под влиянием очередного этапа научно-технического прогресса небывало выросли показатели экономического роста и доходы населения, сформировалась система массового потребления, массовая культура, средства массовой информации, оформилась массовая наука и широко развернулась менеджериальная революция как в капиталистических странах, так и в странах социалистического блока.

Следствием этих процессов стало оформление технократической идеологии, различного типа теорий конвергенции и как результат - радикализация претензий социологии и социального знания в целом на свою практическую значимость. Эта претензия реализовывалась, с одной стороны, как компонент технократической идеологии в менеджериальных и корпоративных системах управления и организации, а с другой - как развернутая социальная критика индустриального общества и его систем подавления и эксплуатации, деперсонализации и массовизации человека, неуправляемости и дегуманизации научно-технического прогресса и т.д.. Примерами такой критики могут служить работы представителей франкфуртской школы, новых левых во Франции, социально-экологическая критика и т.д.

Органическим моментом этого процесса было оформление социальной критики в качестве позиции и социальной функции особой социальной группы - группы интеллектуалов, частью которой фактически стал социологический истеблишмент. В этом плане вторая половина 60-х годов была высшей точкой в реализации социологией своей претензии на практическую значимость и влияние на процессы социальной и исторической трансформации. Г.Маркузе, Э.Фромм, Д.Белл, Р.Будон, А.Горц - все это имена социологов, не только участвовавших в создании <идеологии интеллектуалов> как критиков социального порядка <по обеим сторонам Эльбы>, но и реально участвовавших в социальных движениях протеста.

Оформление <идеологии интеллектуалов> и особая, ведущая роль социологии в этом процессе была реализацией и исторической спецификацией изначально заложенного в ней качества, претензии классической социологии на то, чтобы стать основой практической политики.

Парадокс ситуации состоит в том, что подобная антисциентистская и антитехнологическая, социально-экономическая, социальная и политическая критика поставила социологию во многом в негативную (как сказали бы франкфуртцы) позицию по отношению к социальному и политическому истеблишменту, в результате чего претензия социологии на то, чтобы быть основой практической политики, трансформировалась в критическую позицию преимущественного отрицания существующего порядка. Социология (включая и американскую) стала главным образом говорить и предупреждать об опасностях развития, и в этом плане приобрела совсем иной характер, взяв на себя роль протестующего от имени науки разума.

Помимо указанных двух моментов - претензии на научность и на то, чтобы быть основой практики - социология изначально была связана с комплексом идей, определивших ее облик. Этот комплекс идей выходит далеко за рамки социологии, его оформление связано с общим ходом развития идей и общества, с самим становлением модерна как социальной системы исторического развития в Новое время.

Во-первых, речь идет о концепции прогресса в том виде, как она оформилась в результате долгого исторического развития социальной мысли, в первую очередь в философии Просвещения. Социология не просто приняла идею прогресса, она построила все свои теории общества на основе принципа прогрессивного исторического развития и рационализации социальных структур, порядков и индивидов, основу которого составляет умножение знания, свободы и материального богатства. Историческое движение - это движение в царство разума и свободы, попутно решающее проблему общественного и индивидуального богатства. Теория Прогресса предполагает всемирно-историческую перспективу, унифицируя все пространственно-временные культурные локализации, позволяя рассматривать их в единой перспективе и в соотнесении с единой социально-исторической судьбой.

Идея прогресса стала конститутивной для социологии, она придавала смысл и делала социальную действительность прозрачной, организовывала ее перспективистским образом, задавала социологии будущностный горизонт понимания логики социального процесса. Во многом упрощая ситуацию, она создавала единое пространство для социологической рефлексии, объединяющее все социологические теории и исследования, а также все национальные социологии в единую науку социологию.

Идея Прогресса не просто выстраивала социальную историю человечества перспективистским образом, она имела познавательный, ценностный, этический и идеологический смысл. Общество двигалось от примитивных форм социальной организации ко все более развитым и свободным. Общественный прогресс представал как прогрессивная смена различных и вполне типичных, повторяющихся типов обществ, - например, теологического, метафизического и промышленного у Конта, военного и промышленного общества у Спенсера, общественно-экономических формаций у К.Маркса. И во всех социологических теориях промышленное или капиталистическое общество выступало в качестве последнего этапа развития, характеризующего современность. Оно было наиболее прогрессивным, богатым и либеральным.

Однако признание этой динамики в качестве общих исторических и систематических характеристик общества не обязательно означало признания на эмоциональном, моральном и политическом уровнях. История социологии являет как приверженцев, так и критиков сложившегося общества - консервативных, либеральных, леворадикальных. Для Г.Спенсера промышленное общество конца XIX в. недостаточно либерально, для К.Маркса - недостаточно прогрессивно и является лишь этапом на пути к действительному <царству свободы и равенства>, для Ф.Тенниса промышленное общество - крах гармонической организации социальной жизни, возрастание конфликтности, революционности, гибель культуры, которая трансформируется в цивилизацию. Однако при всем различии в оценке социального прогресса, само наличие этого процесса и способность описать посредством этого процесса движение социальной жизни ни у кого не вызывало сомнения.

Фактически теория прогресса стала не просто основой теории социального развития в социологии в период ее оформления и конституирования - она, вобрав в себя органицистскую модель, стала основой своего рода <социальной космологии>. Это продолжалось до середины ХХ в. Только в 1950-х годах теория прогресса в социологии была потеснена функционалистскими подходами.

Рассмотрение роли и значения теории прогресса в становлении и оформлении социологии как науки естественным образом подводит нас к еще одному фундаментальному теоретическому образованию, который явился, с одной стороны, продуктом социологической рефлексии, а с другой - стал общим теоретическим фундаментом социологической науки. Речь идет о теории промышленного или капиталистического общества.

Точно так же как теория прогресса, теория промышленного общества является конститутивной для социологии. Все без исключения социологические концепции XIX в. содержат развернутую теорию промышленного, капиталистического общества - О.Конт и Г.Спенсер, К.Маркс и М.Вебер, Э.Дюркгейм и Ф.Теннис.

Несмотря на все различия и авторскую специфику концепция промышленного общества содержит ряд типических и общих для всех ее конкретных вариантов черт.

Промышленное общество - это индустриальное общество, т.е. использующее неживые источники энергии и машинную технологию в производственном процессе. Индустриализм включает регулируемую социальную организацию производства в целях координации человеческой деятельности, машин, потребления и выпуска материалов и товаров.

Промышленное общество - это капиталистическое общество. Капитализм является системой производства товаров, основанной на отношении между частной капиталистической собственностью, с одной стороны, и не имеющей собственности рабочей силой - с другой. Именно это отношение формирует главную ось классовой системы промышленного общества как общей основы системы социальной дифференциации и стратификации.

Промышленное общество - это общество, организованное в политической форме национального государства, осуществляющего исторически беспрецедентный административно-государственный контроль над территорией и властный контроль над средствами насилия. Это общество имеющее, как правило, парламентскую политическую систему управления государством.

Промышленное общество - это демократическое общество, в перспективе - массовое общество массовой культуры, массового производства и массового потребления.

Концепция промышленного общества вместе с теорией прогресса в качестве фундаментальной основы теории социального развития составили ту картину мира классической социологии, которая объединяла в единое целое все социологические теории и задавала основные смыслы социологическому исследованию. Она делала социологию универсальной наукой, которая в качестве пространства своего исследования брала весь социальный универсум человечества.

Таковы были основные теоретические контуры, определившие содержание и стандарты классических социологических теорий.

Совершенно очевидно, однако, что современная социологическая теория со всем многообразием ее познавательных средств и подходов самым серьезным образом отличается от классической и постклассической социологии XIX - середины ХХ вв. Это отличие обусловлено, с одной стороны, реальными историческими трансформациями, получившими название информационного, сетевого и т.п. общества, и шире - постмодерна, на исследование которых и ориентирована современная социология. С другой стороны, оно обусловлено теми процессами развития самой социологической теории, которые определили ее современное состояние. Изменения, которые претерпела социология, имеют многоплановый характер.

Изменилось самопонимание социологии, ее место среди других социальных и гуманитарных наук; изменилась социологическая картина мира и базисные теоретические основания, на которых строится социологическое знание; изменились приоритеты и интересы социального познания; сформировались новые методологические подходы и школы, которые определяют лицо современной социологии.

Описать все это - означает дать исчерпывающую картину современной социологии, что, естественно, невозможно в рамках ограниченной по объему вступительной статьи, да и не входит в мои задачи. Я остановлюсь лишь на нескольких моментах, тех чертах современной социологии, которые, на мой взгляд, и определяют ее современное состояние и наиболее резко подчеркивают отличие от прежнего.

На протяжении всего ХХ века социологическая практика и теоретическая рефлексия обогащались новыми теоретическими перспективами и методологическими подходами и школами, последовательный перечень которых займет не одну страницу. Социология расширялась как в предметном плане, поскольку все новые и новые области и сферы социальной жизни попадали в сферу ее интереса, колонизировались ею и оформлялись посредством социологической понятийности, так и в теоретическом и методологическом - создавались новые теоретические перспективы, новые подходы и новые интерпретации.

В ХХ в. приоритетное развитие в социологии получили социологические теории, ориентированные на концептуализацию социального индивида, индивидуального социального действия и взаимодействия, индивидуального социального сознания, а не на тотальность общества и его структуры. Веберовская и зиммелевская методологические альтернативы функционализму получили приоритетное развитие в ХХ в. в интеракционизме, в феноменологической социологии и этнометодологии, в психоаналитической и экзистенциалистской социологии. Проблемы индивида, смысла его деятельности в самом широком смысле стали сферой интереса социологов. Парсоновский структурно-функционалистский синтез и марксистская социология с трудом удерживали баланс подходов.

Кроме того, в сферу социологии были вовлечены социально-психологические исследования и теории, антропологические теории, культурология, политология, история, а в настоящее время - информационные исследования.

В результате сфера интересов и области социологических исследований, или как это называет Гюран Терборн <территория> современной социологии, претерпела серьезные изменения. Ведущими темами современной социологии называются: проблема идентичности, эмоциональной жизни; жизненные ориентации, сфера семьи и межличностных отношений; работа, организации и их функционирование, трудовые рынки; культура и идеологии; региональные сообщества и среда обитания, проблема социальной экологии; здоровье и медицина; проблемы социального неравенства, особенно сексуальное и этническое неравенство; политика, государство и социальные движения, социальный контроль и закон; социологические теории и социальное познание, методология и исследовательские техники.

Любому социологу очевидно, что сам перечень тем и их соотносительная значимость значительно отличаются от того, что мы находим в конце XIX в. и даже в середине ХХ в. Совершенно очевидно, что смежные области знания оказывают серьезное влияние на стандарты и практику социологии, ее ориентации и интересы.

В добавление к сказанному следует указать еще на одно чрезвычайно важное обстоятельство. Последние два десятилетия в социологии присутствует беспокойное чувство, что та важная роль, которую интеллектуалы играли в эпоху модерна, исчерпала себя и уже практически не нужна. Это чувство породило <статусный кризис>, потребность в переосмыслении своего статуса и переориентации привычной дисциплинарной практики.

Статусный кризис интеллектуалов был связан, прежде всего, с серьезным изменением в глобальной структуре культурного доминирования, центром которой был Запад. В течение долгого времени Запад задавал всему миру концепцию прогресса, определял, как представлялось, направления исторического движения, задавал основные стандарты социальных оценок и ориентаций. И делали это именно интеллектуалы. Однако, глобализация общества, массовая культура, развитие СМИ привели к изъятию культуры из сферы власти интеллектуалов, культура и знание перестали быть их <собственностью>.

Массовая культура в сочетании с развитием СМИ породили уникальную ситуацию - доступность <эфира> всем и каждому, и как результат снижение эстетического, научного, литературного и т.д. стандарта. Высокий стандарт, высокая художественная ценность, все те критерии, которые вырабатывались высокой культурой, а затем интеллектуалами, перестали быть теми основаниями, на базе которых осуществлялся отбор и доступ к публичности. Стандартизированность и инфантилизм массовой культуры, зафиксированный Ортегой-и-Гассетом, ее ненасытный потребительский мотив имел продолжение в материальных и эстетических запросах 60-х и 80-х годов, <: в панках и роке, фильмах Голливуда и телевизионной вакханалии>. В настоящее время всемирная интернетовская сеть еще более усилила возможности непосредственного доступа к эфиру всех и каждого. Для вхождения в сеть и функционирования там не нужно предъявлять свидетельства об уровне своего образования, дипломы и т.д. Практически любой современный ребенок способен сделать это.

К сказанному следует присовокупить еще одно обстоятельство. Интеллектуалов вытеснили из их прежних институциональных сфер. Сфера образования, которую интеллектуалы ранее считали своей, стали сферой государства. В сфере массовой культуры законодателями являются владельцы галерей, издатели, владельцы ТВ и т.д. Роль интеллектуалов сводится к роли потребителей, а не создателей, рынок экспроприирует их собственность. Интеллектуалы более не являются силой, которая призвана выполнять гигантскую работу по <окультуриванию> и изменению спонтанно возникающих форм, стандартов и вкусов. Вновь, как в домодерновых культурах, получают автономное воспроизводство аборигенные, народные стили и стандарты. На пути этого воспроизводства уже не стоят интеллектуалы и академики, его сопровождают и направляют агенты рынка и массовой культуры.

Результатом всего этого стал процесс общего переосмысления вопросов когнитивной истины, моральных суждений, эстетических вкусов, возможностей научного знания. Это общий процесс, который самым существенным образом задел и социологию.

Социология начала утрачивать строгие научные стандарты в качестве основания для своих исследований. Ее <позитивизм>, достигший кульминации в <золотую> для социологии пору 1945-1965 гг., когда задачи социологии представлялись четкими и определенными, будущее - гарантированным, а сами социологи были полны уверенности в себе и своей роли в обществе, окончательно сменился на <гуманистическую> ориентацию и социальную критику. Сама социология стала занимать среднюю между гуманитарными исследованиями и наукой позицию, а ее представители стали чем-то средним между академическими учеными и публичными деятелями гуманистической ориентации.

Это положение является объективно противоречивым и ощущается как некая неопределенность, как положение, в котором твердая почва "классической социологии" начинает уходить из-под ног.

Эта неопределенность положения современной социологии расценивается некоторыми исследователями, например И.Валлерстайном, как процесс движения от социологии к новой науке - исторической социальной науке, поскольку задачи, которые ставила перед собой социология в момент ее рождения, исчерпаны, так же как исчерпаны основные содержания модерна и сама эпоха модерна.

Подобные идеи имеют хождение в современной социальной мысли. Сегодня термин <социология> чрезвычайно широк в своем использовании и не существует консенсуса относительно точного определения того, что такое социология. Именно в силу этого обстоятельства получил такое широкое использование термин <социальные науки>, включающий множество пограничных дисциплин и исследований.

Тем не менее, очевидно, что ядро социологии, даже в самом размытом и неопределенном ее состоянии, социологию в узком смысле слова, составляет изучение институтов современного общества, так же как и классической социологии - институтов индустриального общества. Это и есть линия преемственности, которая обеспечивает неразмываемость социологической науки, сохранение ее во времени как единого интеллектуального образования. Современная социология далеко отошла от своего начала, однако - и в этом специфика момента - это начало присутствует в современной социологии в качестве ее горизонта понимания, в качестве фундамента, цементирующего ее как науку.

В качестве краткой резюмирующей характеристики можно указать на то, что современная социология уже не связана в качестве своих теоретических рамок с теорией прогресса, универсализмом и натурализмом, а также с теорией промышленного общества. Налицо, во-первых, сдвиг от универсализма, как социального универсума человечества, к глобализму; во-вторых, к различным теориям <конца>, например, теориям конца <социального>, нарушения порядка, или <беспорядка>; и, в-третьих, к различным концептуализациям <пост-характера>: постколониализм, постиндустриализм, постмодерн, постмодернистская социология. Концепции <конца> и концепции <пост> взаимно дополняют друг друга. И сами эти <пост> и <конец> означают, что анализ современности осуществляется через соотнесение с классическим модерном, с теориями и схемами классической социологии.

В настоящее время значительная часть социологической проблематики так или иначе связана с <глобализмом>. Глобализм в качестве теоретического образования существует в основном в двух вариантах: как вполне определенная теория современности - теория глобального общества и в качестве методологической основы социологического исследования.

В качестве методологической основы социологического исследования глобализм вытеснил универсализм классической социологии, пришедший в нее вместе с теорией прогресса. Пространством исследования классической социологии был весь социальный универсум человечества, подчиняющийся всеобщим универсальным законам социального взаимодействия и развития.

Теоретическое исследование и воображение современной социологии связано с глобализмом. Современная социология отличается от универсалистской тем, что исходит не из предположительно общих для всех законов стадий развития или еще чего-то, а из глобальной связанности, глобальной коммуникации, но при этом и глобальной вариативности.

Глобальная социология означает рассмотрение мира как совокупности структурированных социальных и культурных систем, а не как совокупность территорий, на которых живет подчиняющееся единым универсальным социальным закономерностям, вовлеченное в прогрессивное развитие, модернизирующееся человечество. Современность предстает как множество различных и сопутствующих друг другу модернов.

Глобальная социология означает поворот от национально-государственного образования в качестве объекта соотнесения любого социологического исследования и от европоцентризма к глобальному социальному космосу - безотносительно к национальным привязкам и не имеющего абсолютного времени.

На современную социологию большое влияние оказывают реальные исторические изменения социального пространства и времени. Эти реальные изменения заставляют изменяться социологическую картину мира, изменяться социологическое воображение и исследование.

Глобализация предполагает совершенно новое в сравнении с прежними отношение к пространству и времени. Наиболее полно этот момент глобализации был проработан Э.Гидденсом, М.Кастельсом, Ф.Ферраротти.

Понятие локального, местного, регионального становится <фантасмогорическим>, оно пронизано отношениями и влияниями, не связанными сугубо с природой этого локального. Пространство становится <независимым> от любого места и региона. Речь идет об интенсификации повсеместных социальных отношений, которые связывают отдаленные друг от друга районы таким образом, что локальные феномены формируются под влиянием событий, происходящих за многие тысячи километры от них, и наоборот.

Социальные отношения, социальная деятельность осуществляется безотносительно к локальным контекстам, а отношения и деятельность организуются по всему объему пространства и времени. Основой этой организации являются символические знаковые системы, или средства обмена (деньги, средства политической легитимации), а также экспертные системы знания, технического исполнения или профессиональной экспертизы, организующие наше материальное и социальное окружение. Эти символические, знаковые средства обмена и экспертные системы функционируют безотносительно к специфическим характеристикам индивидов или групп, они <вырывают> социальные отношения из их локально-временной непосредственности. Результат - возникновение сети взаимодействий: социальных, экономических, культурных, военных, государственных, научных, информационных, которые как бы изъяты из истории и культуры конкретного региона и существуют безотносительно к этой истории и культуре. Возникает глобальное пространство взаимодействий, организованных системой глобальных институтов и глобального контроля.

Глобализация - результат экспансии основных институтов модерна по всему миру, распространения капитализма и индустриализма, образцов политического и административного управления и контроля - явлений так хорошо знакомых классической социологии.

Современный мир - это мир утвердившегося модерна или модернов, но не на основе универсализации, т.е. переработки и фактической ликвидации локально-временных социальных образований и культурных контекстов на основе единого исторически восторжевавшего образца, а на основе глобализации - установления новой глобальной сети модерновых институтов, природа которых связана, как уже было сказано, с господствующими экспертными системами знания и символическими знаковыми системами.

Глобальное общество, являющееся результатом процесса глобализации имеет несколько составляющих: мировую капиталистическую экономику с ее системой международного разделения труда; систему национальных государств и мировой правовой порядок; мировой военный порядок; мировую систему информационных технологий и коммуникаций.

Структура глобального общества определяется прежде всего последней составляющей: мировой системой технологий и коммуникаций.

Для понимания этого общества необходимо опереться на <технологическую парадигму>, центральными моментами которой являются основывающиеся на микроэлектронике информационно-коммуникационные технологии. Знание и информация являются значимыми в любом типе обществ, поэтому возможно отказаться от понятия <информационное общество> в силу его неспецифичности. То, что действительно является новым в современную эпоху - это новые сети информационных технологий. Они представляют собою наиболее серьезные изменения. Мы находимся в самом начале технологической революции, и по мере того как интернет и связанные с ним возможности становятся универсальным инструментом интерактивной коммуникации, мы сдвигаемся от компьютерной технологии к диффузным сетевым технологиям. Важной характеристикой этого процесса является расширенное воспроизводство знания и информации в циклическом режиме.

Культура и культурные продукты включены в эту сетевую информационную систему и существуют в качестве вполне реальной виртуальности, в которой множество людей ежечасно занимаются тем, что из наличных образцов и продуктов создают новые продукты, видоизменяют их, а заодно изменяют изначальные образцы, увеличивая и трансформируя тем самым изначальную <базу данных>.

Культура и знание существуют как символическое пространство, сформированное и структурированное как подвижный и многообразный гипертекст, из которого мы черпаем символы и знаки, идеи и теории, которые участвуют в нашем современном мышлении.

Культурная сфера сама, таким образом, становится образцом подвижной сети и символической коммуникации, организованной посредством интегрированной системы электронных средств связи, а культурные продукты имеют форму электронного гипертекста.

Фактически эти драматические изменения являются реализацией заложенных модерном принципов - процесса массовизации культуры, который в настоящее время демонстрирует свою реализацию в полной мере. Не только культура, но и сам творческий процесс становится общедоступным и массовым.

Глобальное общество создает новую экономику, которая определяется несколькими моментами. Речь идет об информационной экономике, означающей, что производство знания и процессов управленческой информации определяет производительность и конкурентоспособность всех экономических единиц: от индивидов и фирм до целых стран.

Это глобальная экономика в самом точном и прямом понимании этого слова: финансовые рынки, наука и технология, международная торговля и услуги, транснациональные корпорации, коммуникации, рынок высококвалифицированной рабочей силы возможны только как планетарное образование.

Основным уровнем глобальной экономики является глобальный финансовый рынок, который только частично регулируется рыночными правилами. Он формируется и регулируется информационными потоками и телекоммуникационными системами.

Организационную основу этой экономики составляют информационные сети. Единицей производства является не фирма, а бизнес-проект, хотя фирма и продолжает оставаться юридической единицей накопления капитала и точкой пересечения глобальных финансовых потоков.

Эта новая экономика (информационная, глобальная, сетевая) является обязательно капиталистической, но это новый капитализм, в котором изменены правила инвестирования, накопления, распределения и вознаграждения.

В глобальной экономике самым существенным образом трансформируется труд и занятость. Следует подчеркнуть, что информационные технологии не вызывают массовой безработицы, как это принято было считать. Меняется тип занятости, широкое распространение приобретает работа с неполным рабочим днем, временная работа, само-занятость, работа по контракту, неформальная или полуформальная работа и т.п. Значимость иерархических отношений уступает место значимости положения в системе сетевых связей. Труд делится на два главных вида. Первый требует способности к самоподготовке, самопроектированию и самостоятельному выдвижению целей. Второй - труд зависимый и внешне определяемый. Именно это разделение вместе с системой индивидуального вознаграждения на основе оценки индивидуальных информационных способностей привело в последнее время к возникновению нового типа социального неравенства, социальной поляризации, особенно в развитых странах.

Государство - центральный институт власти в человеческой истории - также испытывает серьезные изменения. Во-первых, оно испытывает давление со стороны глобального общества - со стороны наднациональных и транснациональных институтов (НАТО, ВТО, МОТ, ЕС и др.), которые определяют современный правовой и нормативный порядок.

Переход от мира национальных государств к глобальному мировому порядку означает изменение приоритетов: переход от приоритета традиционного международного права, с его принципами национального суверенитета и невмешательства, к приоритету прав человека. Утверждается принцип, в соответствии с которым права человека обладают абсолютным приоритетом.

Носителями прав человека являются индивиды, а не коллективные субъекты, такие как <нация> или <государство>. А если права человека уже не относятся исключительно к внутренним делам того или иного государства, то происходит <парадигматический сдвиг> от национально-государственных обществ к глобальному космополитическому обществу, где международное право через головы наций и государств обращается непосредственно к индивидам, полагая тем самым юридическим лицом нормативное мировое сообщество индивидов.

Во-вторых, государство как институт и персонал этого института ставится под сомнение политикой политических скандалов в СМИ. Во всех странах средства массовой информации стали сферой политики. Политическая борьба разворачивается в СМИ. СМИ персонализируют политический процесс, основываясь на нем, люди формируют свое политическое мнение, структурируют поведение.

Политика становится очень дорогим бизнесом, политическая коррупция. Политика скандалов становятся основными моментами политической борьбы, которая невозможна без TВ, без СМИ. Ослабление доверия к власти заставляет людей создавать делигитимизующую государство систему самозащиты.

В-третьих, к этому следует добавить процесс регионализации, мультикультурализации, размножения <новых> идентичностей, который <разрывает> национально-государственное пространство. По мнению многих современных исследователей[5], нации распались на множество этнических и культурных образований. Джонатан Фридман, например, выделяет следующие типы новых идентичностей, являющихся основой нового группообразования: этнический тип, националистический, религиозно-фундаменталистский и туземный.

Этот процесс имеет глобальный характер, который получил в 1993 г. официальное признание в декларации ООН, касающейся туземных и национальных движений. Субнационализм, этнические и туземные движения, конфликты и локальные войны, образование общин, основанных на локальных характеристиках, обладающих собственным культурным самосознанием и стремящихся к автономии от национально-государственных центров и как результат - ослабление национально-государственного принципа.

И, тем не менее, государство не исчезает, оно адаптируется и трансформируется. С одной стороны, оно строит партнерские отношения с другими нациями-государствами через наднациональные и транснациональные институты, утверждая посредством этого процесса свой суверенитет. С другой стороны, государство децентрализирует власть, делегируя ее регионам, негосударственным организациям, национальным движениям и т.д.

Современное государство - это не столько нация-государство, сколько сетевое государство, создающее сложную сеть распределения власти и распределяющее принятие решений между международными, мультинациональными, национальными, региональными, локальными, негосударственными политическими институтами.

Все эти трансформации невозможны без информационно-коммуникационных технологий. Именно они являются необходимым условием указанных процессов, осуществляющихся при помощи организационных форм, создаваемых глобальными информационными сетями.

Что касается различных теорий <конца>, то сначала это были теории, связанные с тезисами о конце истории, или конце идеологии, в социологическом смысле сопряженные с утверждением послевоенных концепций индустриализма и индустриального общества, когда возникло ощущение, что общество обрело какое-то окончательное качество, а процесс модернизации завершился. В настоящее время эти теории "конца" дополнились новыми тезисами: конца <социального>, например, у Ж.Бодрияра, <нарушений порядка>, или <беспорядка> у П.Бурдье, Ж.Бодрияра, Дж.Фридмана и других. Оба тезиса имеют самое широкое хождение, и оба, так же как и глобализм, связаны с отказом от теории прогресса и утверждаемого ею наличия универсального порядка в истории социальности.

Теория конца социального связана с ощущением пустоты и бессмысленности ежедневной жизни, являющейся результатом уже описанного процесса вторжения символических систем, <искусственных людей>, культур СМИ, конституирующих мир в моделях, символах и посредством символов, и делающих его абсолютно искусственным. Никто, как подчеркивается, уже не апеллирует к <реальному> объекту, поскольку не делается различия между представлениями об объектах и самими объектами, между идеями и вещами. Мир заполнен искусственными моделями и они доминируют в этом мире. Отношение человека с миром трансформируется самым радикальным образом, с миром утрачивается связь, что вызывает ощущение пустоты и порождает ощущение конца <социального> как квазинатуралистической реальности. Возникает ощущение, что невозможно достичь систематического знания относительно социальной организации, а также адекватно понять и проконтролировать социальные события. Возникает ощущение беспорядка, который присущ как социальной системе, так и социальным теориям.

В этом суть современности, которая квалифицируется как постмодерн, как эра усиливающегося беспорядка, который имеет глобальную природу и систематический характер. Этот беспорядок связан с разложением всеобщих, основывающихся на разуме структур модерна, в результате чего усиливается интеграция объединений более низкого порядка, возникают новые структуры и политические союзы и, соответственно, новые конфликты.

Постмодерн является оборотной стороной кризиса модерна. Это фрагментация модерна, утраты им формы единого исторического процесса, утраты порядка, мультикультурализация. Беспорядок предстает как системная фрагментация ряда параллельных процессов, характеризующих, с одной стороны, уходящий модерн, с другой - постмодерн.

Фрагментированность, центробежные тенденции наличествующие в современных социальных трансформациях, их повсеместная распространенность, контекстуальность и распыленность являются препятствием для скоординированной политической вовлеченности и социального единства.

Этот беспорядок затрагивает личность и процесс выработки идентичности на самом базовом уровне. <Я> начинает представать как размытое и расчлененное фрагментированным опытом. Индивиды испытывают беспомощность перед лицом, с одной стороны, глобализирующих, а с другой - фрагментирующих тенденций. Современность, постмодерн воспринимается как конец индивида и этики.

Такое видение и концептуализация современного социального состояния породили постмодернистскую социологию, которая отказывается от рационально-научных оснований <нормальной> (в контовском смысле) социологии и от принципа классификации утверждений с точки зрения их истинности.

Постмодернистская социология рассматривает современные социальные изменения в эпистемологической перспективе и указывает на неадекватность классической теории познания. Она указывает на контекстуальность требований к истине, ее локально-исторический характер, она утверждает конец познания.

Постмодернистская социология оказывает существенное влияние на современную <нормальную> (в куновском смысле слова) социологическую теорию и социологическое воображение. Она меняет стандарты и основные идеи и положения общей социальной теории, составляющие теоретический каркас всего многообразно дифференцированного социологического знания. В теорию, так же как в реальность, на смену индустриальному и постиндустриальному обществу пришло глобальное, информационное, сетевое общество начала XXI в. Теорию прогресса заменила теория тенденций, натуралистическая теория социальной структуры и социального действия вытеснена концепцией символических ресурсов и стратегий, наука и исследовательская деятельность - рециклическим функционированием наличного знания и обучением.

На первый взгляд, изменения кажутся драматическими, однако это всего лишь тенденции, которые не отменяют необходимость их исследования, которое возможно прежде всего как социологическое. Социология на протяжении своего существования способствовала становлению многих социальных наук - политологии, социальной антропологии, социальной психологии, она создала множество конкретных областей и отраслей социального исследования внутри себя. Но эта диверсифицированность отраслей и исследований не означает распадения самой социологии на отдельные социальные науки. Социология является твердым ядром всех этих исследований, поскольку именно она создает <базовую> теорию для всех социальных исследований. Этой <базовой> теорией всех социальных наук и является сама современная социология.

Создание социологической теории является постоянно возобновляющейся задачей, и в этом смысле современная социология, создающая концепцию глобального общества во всей его сложности и неоднозначности, мало отличается от классической социологии, создававшей теории промышленного общества.