Зачем нужен язык? Из сборника рассказов О.В. Старцева "Рассказы Владику" - очень познавательная сказка для вашего ребенка.

Не каждый человек задумывается, зачем ему нужен язык. Вот кто-то языком остатки пищи между зубов вычищает. Другой, когда ест, языком пробует еду на вкус и часто обжигает его, если она горячая. Девчонки из нашего 3-а класса часто дразнились языком: высунут его немного изо рта, ехидно губы сожмут, при этом смотрят презрительно и головой из стороны в сторону покачивают. Сразу хочется отвернуться и больше никогда с ними не разговаривать. Тем более, что у них часто язык был разноцветный. Ведь они, когда рисовали цветными карандашами, часто грифели языком слюнили, чтобы на бумаге цвет поярче был. От этого на языках у них пятна разного цвета оставались. Некоторых ребят язык выручал во время наказания. Например, поставит наш учитель Петр Алексеевич ученика в угол за провинность. Ученик стоит-стоит одиноко, скучно ему и тоскливо в углу, тогда он своим языком потихоньку цокать начинает. Все быстрее время проходит. Мой язык часто выручал меня. Например, если в лесу увидишь муравьиную кучу, то выберешь тонкую травинку, сунешь ее внутрь кучи, чтобы муравьи по ней как следует побегали, а потом языком слизываешь вкусную кисленькую муравьиную кислоту. Или вот начнет кто-нибудь из соседских ребят хвастаться, сколько он черемухи съел.  Тут его просишь высунуть язык, а потом свой покажешь. И когда хвастун увидит, какой у меня язык  сине-черный, то и спорить больше не о чем, потому что перед этим я два часа на черемуховом дереве сидел и непрерывно ягоды ел.

Еще мне язык хорошо помогал в работе.  Я-то и не замечал этого сначала, пока меня мама как-то не спросила:

– Ну, делаешь ты свою рогатку. А язык-то зачем высунул? Не заметишь, как муха на него сядет!

А мне и ответить нечего. Просто, когда стараешься что-нибудь согнуть или выстрогать, то обязательно кончик языка изо рта от усердия высунешь.

Сильно мне язык помог, когда я лобзиком из фанеры выпиливать учился. Ты, Владик, не пробовал еще лобзиком пилить? Можно такие красивые вещи сделать, например полочку, кинжал с ножнами, лампу с дырочками, чтобы свет хорошо проходил. Выпиливать очень интересно, только вот одна беда: тоненькие пилочки ломаются постоянно, если чуть-чуть неосторожно рукой дернешь. Вот тут язык  и выручает. Я уж потом специально стал его немного высовывать, чтобы пилочки дольше работали.

На языке помещено что-то такое, что врачам хочется узнать. Когда мы классом приходили на медицинский осмотр в больницу, то нас каждого во время осмотра просили язык показать, а потом записывали результаты в своих бумагах. Я специально потом свой язык в зеркале рассматривал: продольная бороздка по середине, пупырышки везде торчат, впереди – цвет розоватый, вдалеке – белый налет, непонятно, что там интересного врачи найти могут?

Обычно живешь себе и про язык не думаешь, но сразу вспомнишь про него, если нечаянно прикусишь во время еды. Но случаются с языком и странные истории.

 Однажды зимой, когда я уже вернулся со школы и сделал уроки, пришел ко мне в гости Витька Дошлов. Мы с ним учились в одном классе, и наши дома  были на одной улице. Поэтому мы часто играли вместе и занимались разными интересными делами. Витька спросил:

– Ты уже уроки сделал?

– Да, – ответил я.

– А ты знаешь, что сегодня на улице мороз сильнее, чем на Северном полюсе?

Я не был никогда на Северном полюсе, но знал, что там бывает холодно. Но когда домой из школы возвращался, сильного холода не почувствовал, даже хотел на горку к вечеру пойти на лыжах покататься и там с трамплина попрыгать. Поэтому Витьке я не очень-то поверил:

– Откуда ты знаешь про мороз? Ты что, градусник на улице смотрел?

В то время во всей нашей деревне вообще ни у кого термометров для улицы не было.  Жду, что Витька мне на это ответит.

– Нет у меня градусника. А вот если ты топор принесешь, то и сам все увидишь.

Я вышел в сени. Топор лежал себе на полке в кладовке. Летом он был часто нужен – дрова поколоть или доску какую обтесать, а зимой только изредка его брали в руки, чтобы мороженое мясо на мелкие куски разрубить. Заношу топор в комнату и говорю:

– Вот топор, и что?

– Сказал же, сам все увидишь. Подожди немного.

Мы положили топор на стол и стали на него смотреть. Через некоторое время топор стал белеть. На его железной части стал появляться белый налет. Похожий на снег или иней. Этот белый слой становился толще и толще. И Витька говорит довольным голосом:

– Вот, если на топоре белый слой станет толстым, значит на улице мороз крепкий. Видишь, какой толстый слой образовался? Теперь веришь, что мороз на улице сильный?

– Нет, Витька, все равно не верю. Я из школы шел – не замерз, да и ты когда пришел, шапка у тебя была развязана. Не вижу я, чтобы ты обморозился.

– Ладно, правильно делаешь, что не веришь мне, – согласился Витька. – Про мороз я тебе сказал, чтобы ты топор принес.

– Зачем же тебе топор в комнате?

Витька посмотрел на меня внимательно и говорит таинственным голосом:

– А я хотел проверить, струсишь ты или нет лизнуть его языком.

– Да зачем его лизать, – удивился я. – Это же не сахар.

– Конечно, не сахар. Но если будешь холодный топор лизать, то можно так свою волю вырабатывать и укреплять.

Я не понял его и удивился:

– Да как же я волю свою укреплю, если топор лизать буду?

– Ты, Олег, посмотри на топор. Видишь, какой уже хороший слой инея образовался? Так и хочется лизнуть его языком, но страшно.

– Конечно, страшно, ведь язык сразу прилипнет к холодной железке, – рассудил я. – Зачем же лизать?

– А затем, что если не побоишься, то воля укрепится, а язык может и не прилипнуть, если отдернешь его от топора быстро.

Тогда я задал ему трудный вопрос:

– Вот ты меня спрашиваешь, а сам-то можешь лизнуть?

– Да я давно хотел, но все не решался, – смутился Витька. – Но с твоей помощью не побоюсь и смогу попробовать. Когда же еще случай представится волю укрепить?

– Как же я тебе помогу, топор, что ли, держать буду или песню громко запою?

– Нет. Ты налей в кружку теплой воды и стой наготове. Если я лизну топор, и язык прилипнет, тогда ты теплую воду на язык польешь, он и отвалится.

Такой Витькин план меня очень заинтересовал, но я поежился, когда представил, как язык будет холодного топора касаться. А топор этот, как нарочно, прямо сахарным слоем инея покрылся, глаз от него не оторвешь!

Витька продолжал успокаивать или меня, или себя:

– Да я лизну и быстро язык отдерну. Ничего же не происходит, если на улице холодный кусок снега лизнуть! Готовь кружку с водой.

Я неодобрительно посмотрел на Витьку, но все-таки налил в кружку теплой воды из чайника и пальцем проверил, чтобы, в случае чего, Витьку не ошпарить.

Витька взял топор в руки, боязливо посмотрел на него, подождал немного, набрал побольше воздуха в себя и лизнул покрытую инеем железную поверхность.

Я сразу говорю:

–  Отдергивай быстрее!

Но Витькин язык, как только коснулся топора, так и прилип к нему намертво. Витька громко замычал. Одной рукой топор держит, другой рукой знаки мне подает, чтобы я воду начал быстро лить. Вылил я целую кружку. Потом еще одну наполнил теплой водой и продолжаю поливать, но язык не отлипает. Смотрю, а лицо у Витьки покраснело, он уже даже не мычит, а поскуливать начинает,  как моя собака Рекс. Сильно больно ему стало. Потом он зажмурился, да как дернет язык! Оторвал от топора свой язык, только на железе кровавый след остался.

– Пей, Витька, быстрее воду, может, пройдет все, – советую я ему.

Он в ответ продолжает мычать, лицо свое руками обхватил и раскачивается из стороны в сторону. Вижу, дело неладное, мучается мой друг от боли.

­– Может, тебе варенья сладкого дать? – предлагаю ему. – Все не так больно будет.

Он отмахнулся от меня, приоткрыл рот и показывает мне. Язык у него весь в крови, распух – сразу видно, как ему больно. Никакого настроения у него не осталось для дальнейших дел. Поэтому Витька оделся, махнул рукой на прощание и ушел. Даже говорить больше ничего не стал.

Я еще раз посмотрел на топор. Тот уже согрелся в комнате и, вместо инея, покрылся росой. Только красное пятно с частичками Витькиного языка выделяется.

– Вот, – думаю себе, – какая у человека воля! Знал же, что опасно, а все равно лизнул. Хотел мою волю укрепить, а сам пострадал. Сидит дома сейчас один с распухшим языком и ругает себя. Зачем я согласился на его поступок? Уж лучше бы сам лизнул, сам бы и мучался.

Но как я только представил свой язык,  прилипший  к топору, так  сразу понял, что воли у меня маловато. Подумал еще немного о своей неокрепшей воле и решил на улицу пойти, пока не стемнело.

Когда я отнес вредный топор назад в кладовку и стал выходить уже на улицу, глаза посмотрели на ручку двери.  Ручка была деревянная, но на ней виднелись металлические гайки, которые меня просто остановили. Они поблескивали на морозе и как будто призывали:

– Вот нас надо лизнуть! Мы не опасные, мы хорошие.

Я попробовал пройти мимо этих гаек, но не смог.

– Если у Витьки есть воля, значит, и у меня есть, – решил я. – Будь что будет!

И я лизнул гайку, которая большего всего манила меня.

Знаешь, Владик, гайка была небольшая, а вот вред от нее оказался огромный. Язык-то прилип сразу, как будто его самым сильным клеем намазали. Но главная беда оказалась не в этом. Эта гайка просто впилась в язык и стала пребольно его отрывать. А теплой воды в кружке рядом не было, и помощи просить было не от кого.  В первые секунды я решил потерпеть и подождать, пока гайка нагреется об язык и сама отлипнет. Но гайка еще сильнее впивалась в кончик языка. И я, как Витька, совсем недавно, взял, да как рванул головой! Результат оказался таким же: часть моего языка осталась на гайке.

Потом я сидел в комнате, не зная, куда девать свой ободранный язык. Он сильно болел несколько  дней. Но зато воля моя окрепла, и я невольно задумался, зачем человеку язык требуется.

Через несколько дней в классе мы с Витькой Дошловым гордо показывали свои языки ребятам и хвалились тем, какая у нас сильная воля. Витька говорил:

– Я думал, что только у меня воля крепкая, а Олег не струсил и тоже лизнул. Молодец, настоящий друг.

А Борька Аксенов послушал нас и сделал такой вывод:

– Дураки вы оба, не умеете правильно железо на морозе лизать. Надо было сначала долго на него подышать, тогда бы языки и не прилипли!

Он был уверен в себе и тоже дома лизнул металлический замок, который висел на улице, на входной двери его дома. Борькин язык пострадал не так сильно, потому что он замок с прилипшим языком в кастрюлю с теплой водой сунул. Но ободрашка на кончике языка у него тоже оказалась сильной.

– Ничего, Борька, – успокоили позднее его мы с Витькой. – Твой способ лизать железо на морозе тоже неправильный. Язык поболит и перестанет, а вот воля у тебя тоже окрепла.